» Герменевтический феномен

Ученый может быть полностью доволен, когда несколько коллег, ознакомленные с сутью научной проблемы, которую он разрабатывает, признают сделанный им личный взнос как "существенный" или по крайней мере "заметный". Художнику нужное широкое признание аудитории, но тоже отборной, такой, которая имеет художественный вкус, определенные способности (скажем, музыкальный слух), навыки, особенный опыт общения с этим видом искусства, специальные знания — да еще любопытство к именно этому виду или роду искусства. Герменевтический феномен, полностью возможно, имеет в обоих случаях яркий, убедительный характер, он происходит в полном объеме и оказывает определенное влияние на историю науки, искусства, а возможное, и всего человечества.

Однако в обоих отмеченных случаях герменевтический феномен выступает в локализированной форме, ограниченной, с одной стороны, предметом исследования, а из второго — немногочисленностью и выборочностью аудитории, которой является доступным герменевтический феномен.

Эта ограниченность полностью исчезает в обоих своих проявлениях, как только начинается применение герменевтики к масовоинформационных процессам. Во-первых, предметом журналистики выступает все, что есть в других отраслях знаний. Всеядность прессы действительно не знает границ, как зеркало не знает ограничений относительно предмета воссоздания. Во-вторых, так же безграничной и всеядной есть аудитория масс-медиа, особенно если иметь в виду те фантастические возможности удовлетворения этого спроса, которые в настоящее время имеют глобальное телевидение и глобальные компьютерные сети.

Таким образом, разворачивая мнения Г.-Г. Гадамера о науке и искусстве, отметим, что, рядом с опытом философии, опыт искусства оказывается настойчивым призывом к научному сознанию признать свои собственные границы — и тем самым провозгласить фактическую безграничность герменевтики массового общения, в том числе и в сравнении с искусством, особенно элитарным.