» Герменевтичный универсум и границы журналистики

Журналистика — литература очень специфическая. В определенном понимании это вообще не литература, она прикована к факту, принадлежит настоящему не только потому, что ее создают "сегодня на сегодня", а потому, что она не так интересуется вечными проблемами человечества и общечеловеческими ценностями, как это делает искусство: оно работает с этими категориями непосредственно, а журналистика — в последнюю очередь, лишь имея их в виду в конечном результате. И то, что подшивки старых газет историки относят к источникам своего познания, ничего не изменяет в сущности.

Газетные очерки Я. Галана и А. Аграновского принадлежат эпохе, журнальные памфлеты Вольтера — вечности. Однако именно этим они подтверждают, что выход из злободневности лежит в отбрасывании, преодолении современности через приобщение ее в достаточной мере к истории, и обязательно через механизмы понимания.

Так журналистика заявляет о своем праве входить к "наукам о духе", то есть о понимании, а они все опираются, непосредственно, на герменевтику. Кроме философии, это филология, история, психология. (Относительно наук естествоведов, существует мысль, якобы они герменевтичные, потому что их дело — правильное описания, а не понимания. Мысль эта оказывается очень сомнительной, но ее рассмотрение должно остаться вне границ нашего анализа.)

Опосредствованная герменевтикой, теорией понимания, собственно пониманием, журналистика через них выходит на онтологию и гносеологию — в отличие от философии, которая делает это непосредственно, но подобно до остальные упомянутые науки. Более того, существование герменевтика в массовом сознании было бы невозможным без осмысления ее бытия рядом с герменевтикой теологической, исторической, филологической, психологической, с герменевтикой искусства.

В конце ХХ века, в расцвет "эры информации", наступило время дополнить перечень "наук о духе" журналистикой, а теорию понимания — герменевтикой массового общения.